РОССИЙСКАЯ НАУКА ВЫСШАЯ ШКОЛА, КАК КУЗНИЦА КАДРОВ

За последнее десятилетие мы только и слышим о том, что социальная сфера постоянно недофинансируется. Положение российской науки просто бедственное. Самые талантливые и перспективные ученые уезжают за границу, их отбор проходит еще на этапе учебы в ВУЗах. Материально-техническая оснащенность большинства учебных заведений и научных институтов так и осталась на уровне 80-х годов. Наука стареет, нет молодежной кадровой подпитки.

Кроме вышеперечисленных приводится еще масса менее значительных, частных проблем, существующих с сфере науки и высшего образования России.

В качестве основной концепции этого номера была избрана тема современного положения российской науки, ее проблемах и перспективах дальнейшего развития, чтобы разобраться в причинах такого критического положения, попробовать выяснить, существуют ли пути выхода из сложившейся ситуации.

Ни для кого не секрет, что Москва и Санкт-Петербург - это не вся Россия, а государства в государстве. Естественно, и в этих, внешне вполне благополучных городах проблем так же хватает. Но для того, что понять реальную картину, стоит рассмотреть ситуацию в российской провинции, которая является действительным отражением положения дел.

Довольно часто в последнее время приходиться слышать о смерти российской науки и одновременно о высоком качестве нашего образования. Казалось бы, парадокс: наука умирает, а образование остается, по распространенному мнению, лучшим в мире. Как так получается - неизвестно. Также странно, что дипломы большинства наших вузов за границей не признаются, при том, что научные кадры принимают там с удовольствием.

Может у нас и действительно образование хорошее, только на чем оно еще держится? Наука - дорогостоящее предприятие, денег на нее в бюджете нет. На Западе есть, там оплата труда ученых в 10-30 раз выше и возможностей для исследований намного больше: оборудование, финансирование проектов, развитая коммуникация, да и просто престиж профессии. Наших ученых ценят за границей, особенно физиков, математиков, естественников, тех, кто наименее востребован на Родине. Именно они ведут исследования в самых перспективных областях и создают новейшие технологии - тот фундамент, на котором строится экономика развитых стран.

Кто же поддерживает высокий уровень образования в России? Если судить по возрасту преподавателей: те, кому вот-вот на пенсию. И дело тут чаще всего не в патриотизме и чувстве долга, а в том, что в современных условиях то, чем они всю жизнь занимались, оказалось не нужным, а переориентироваться на новые реалии сложно, даже в силу возраста. Профессору, всю жизнь преподававшему историю КПСС, диалектический материализм, политэкономию гораздо проще слегка переквалифицироваться и преподавать теперь историю, культурологию, экономику и политологию, чем добиться признания своих достижений мировым научным сообществом. Кроме того, это ему и не нужно, так как всю свою жизнь он гордился нашей наукой, а к зарубежной (буржуазной) относился, мягко говоря, скептически.

Другая сторона этой медали - эти же люди готовят новые научные кадры. Кандидат или доктор, защитивший в брежневские времена диссертацию на тему "Критика современной буржуазной...", все равно остается уважаемым человеком, и найдутся студенты и аспиранты, которыми он будет руководить. Выхода у них, в общем-то, нет - не так много докторов наук на кафедре провинциального вуза - все равно назначат. Тему тоже будет выбирать не студент, а научный руководитель, ориентируясь на свои интересы, пусть бесперспективную, зато родную и знакомую.

Так по инерции все и движется: старое поколение, стремясь оправдать свое прошлое, навязывает новому мысль, что все лучшее в науке делается у нас, и на Запад ориентироваться не патриотично; новое поколение, чтобы спокойно защититься, вынуждено принять эту точку зрения и, получив степень, идет тем же путем. Если к этому прибавить уже совершенно объективные факты: что с учебниками в провинции плохо, с монографиями и переводами еще хуже, а в библиотеках представлены в основном труды 70-80 годов, ничего нового практически не поступает, то ясно, что стиль мышления современных ученых остается на уровне, в лучшем случае, двадцатилетней давности.

Одним из выходов из сложившейся ситуации, особенно для регионов, мог бы стать Интернет. При его использовании можно найти и современные учебники, монографии, статьи и научные форумы, но в провинции он мало кому доступен. Сейчас в этой области кое-что делается в основном на деньги двух фондов: Сороса и РФФИ.

Но активное развитие сети Интернет требует переориентации не только материально-технической и организационной, но и психологической. Нужно еще привыкнуть к мысли, что это огромный информационный ресурс, а не просто способ быстрой связи с друзьями по электронной почте. При этом в освоении новых технологий в образовании студенты намного опережают старшее поколение, и Интернет становится для преподавателей скорее помехой в работе (оттуда скачивают рефераты, доклады, а то и дипломы), чем средством доступа к огромным массивам современной научной информации.

Например, в Кемеровском государственном университете через несколько месяцев после открытия Интернет-центра (в марте 1999 года) было проведено социологическое исследование, изучившее фактическое использование информационных технологий в учебном процессе. На момент опроса лишь 5% преподавателей КемГУ оценивают свои возможности работать в системе Интернет как отличные, а 14% - как хорошие. Абсолютно не умели работать в режиме Интернет 49% опрошенных и еще 29% обладали недостаточными для успешной работы навыками. Сравнительный анализ показал, что Интернет значительно лучше освоили мужчины по сравнению с женщинами и молодые преподаватели по сравнению с представителями более старших возрастных групп. Четверть преподавателей университета уже применяли Интернет-технологии в учебном процессе, но лишь 3% делают это постоянно, а 1% - время от времени и столько же - редко.

Дальнейший анализ показал, что недостаточное использование Интернет в работе профессорско-преподавательского состава объясняется, прежде всего, недостаточными навыками работы на компьютере или их полным отсутствием.

В данный момент в российской науке и образовании остро стоит вопрос о возможности обновления кадров.

С 1992 по 1998 численность персонала, занятого исследованиями и разработками, сократилась на 44%. Уходили преимущественно специалисты молодого и среднего возраста, в результате чего средний возраст занятых в отрасли повысился, и составил в 1998 г. 45, 1 года. Это самый высокий отраслевой показатель в России. Средний возраст доктора наук - 59 лет, кандидата наук - 50 лет.

По расчетам заведующего сектором "Прогнозирование профессионального состава занятых и кадровой политики" Института макроэкономических исследований Ю.П. Богомолова (Вестник Московского университета № 4, 2001), в год придется замещать 5-7% от числа персонала, т.е. 21-25 тыс. человек. Из них 25% имеют какую-либо научную степень (в год нужно "остепенять" от 5250 до 6500 аспирантов и докторантов). И это еще при оптимистическом допущении, что все они будут заняты в сфере науки. В 1998 степень получили около 5000 человек. Но в период с 1995 по 1998 численность принятых в аспирантуру снизилась почти в 3 раза. Причем это не обусловлено демографическим фактором или снижением количества выпускников вузов. Основные причины - потеря интереса к научно-преподавательской карьере и развал многих научных школ. При сохранении существующей ситуации качество исследовательского персонала будет неуклонно падать.

За последние десять лет из науки ушло две трети прежнего списочного состава, из них 52% исследователи. Отток кадров происходит по двум направлениям: либо в бизнес-структуры, либо на работу за границу. И то и другое внушает "оптимизм": первые остаются в стране, вторые вносят свой вклад в мировую науку. Те, кто начинает работать в коммерции, теряют квалификацию, а работающие за рубежом создают технологии, которые мы будем вынуждены перекупать в будущем. Уезжают вовсе не потому, что им нет дела до нужд родной страны. Скорее наоборот - потому что стране до них нет дела. Они хотят заниматься наукой на современном уровне, а не на уровне середины прошлого века и зарабатывать тем, что они любят и умеют. В России их творческий потенциал оказывается задействованным не в полную силу, а то и вообще никак не задействован.

Конечно, наука никогда не состояла только из гениев и в ней важны разные роли, но когда остаются лишь второстепенные, ни о каком дальнейшем развитии говорить не приходится. И если образование каким-то чудом еще остается относительно неплохим, то это ненадолго.

Тем не менее, престиж высшего образования постоянно растет. С 1993 по 1998 численность студентов, принятых в вузы, возросла на 54%. Отчасти это происходит из-за увеличения количества платных вузов, куда поступить (при наличии денег, естественно) гораздо проще, отчасти за счет тех, кто хочет получить второе высшее образование, которое можно было бы использовать на практике для зарабатывания денег. Также нужно учитывать, что обучение в вузе дает отсрочку от армии, что тоже влияет на желание молодых людей учиться. Но, несмотря на увеличение количества специалистов, в науку пойдут немногие, хотя российское образование построено таким образом, что большинство выпускников могли бы трудиться в сфере науки как в качестве исследователей, так и в качестве вспомогательного персонала. На практике же в провинциальных классических университетах и педвузах готовят в основном учителей средней школы, а не научных работников. Да и те по специальности работать идут редко, известно, что труд учителя оплачивается плохо и нерегулярно. Кроме того, уже по причине демографической в ближайшее время количество школьников будет намного ниже, и эта профессия может оказаться еще более невостребованной.

Какие возможности есть сейчас у выпускника провинциального вуза? Первая и самая распространенная: решить, что диплом получен, и высшее образование или научная степень являются ценностями сами по себе и заняться чем-нибудь, никакого отношения к специальности не имеющим. Другая возможность: получить более-менее востребованную специальность и попытаться применить её при выборе будущей работы. Тут наиболее перспективными оказываются управленческие кадры, видимо, поэтому сильно возрос процент студентов, обучающихся на обществоведческих специальностях: экономисты, политологи, психологи, социологи. Эти же сферы становятся самыми престижными для обучения. Например, численность специалистов в области экономики и управления с 1993 по 1999 возросла на 340%. С 1994 по 1998 число аспирантов по специальности "Экономика" увеличилось на 457%, что составляет 17% от всех аспирантов.

Доля технических и естественных наук в структуре отечественного высшего образования постепенно снижается, несмотря на то, что в мире растет спрос именно на них.

Для технических и естественных наук в России возможность выживания и дальнейшего развития связана с ростом мелкого производства, где возможно вводить инновации в достаточно короткий срок и, соответственно, быстро получать с них прибыль. На этом основании может существовать прикладная часть науки, но фундаментальные исследования, результатом которых являются научные теории, где происходят самые важные открытия, задающие горизонт науки, всё же остаются без достаточного финансирования и тихо умирают. Хотя именно этот сектор знания поддается восстановлению с наибольшим трудом. Если сейчас окончательно развалятся научные школы или переберутся на Запад те, на ком эти школы держатся, передавать традицию будет уже некому, а по учебникам и книгам все это восстановить невозможно. Научная традиция требует непосредственной передачи знания и навыков, в том числе того, что известный методолог науки Майкл Полани называет "неявным знанием".

С гуманитарными науками дело обстоит несколько лучше. Для эффективного развития этой сферы достаточно знания иностранных языков и наличия отлаженного доступа к современным источникам через библиотеки и Интернет. Но что будет делать любой естественник при отсутствии денег на оборудование? Нужны деньги, значит нужен грант. Получить его можно, но факт: только пятая часть грантов отправляется в регионы, остальное оседает в столичных НИИ. С одной стороны это обусловлено тем, что именно в двух столицах отмечена наибольшая концентрация НИИ и вузов, занимающихся научно-исследовательскими разработками. Отчасти это происходит и из-за лоббирования интересов столичных НИИ и вузов, но в немалой степени еще и оттого, что до провинции информация о возможностях получения грантов попросту не доходит.

Поэтому в столицах дела обстоят намного проще и лучше, чем в регионах. Во-первых, здесь находится большая часть информационных ресурсов - библиотеки, архивы с текстами диссертаций. Практически всем доступен Интернет дома, в вузе, на работе, в интернет-кафе или в тех же библиотеках. Грантодательные организации и фонды тоже находятся здесь и финансируют в основном работу столичных ученых. Есть множество возможностей изучать иностранные языки (например, при посольствах) и уехать на учебу или работу в Европу и США. Вступительные экзамены в государственные вузы до сих пор бесплатны (в отличие от многих вузов провинции), а шанс поступить все же есть. В столицах находятся множество НИИ РАН, редакции всероссийских научных журналов. Постоянно проходят конференции, приезжают западные профессора и многое другое.

А что же в провинции? Практически полное отсутствие всего этого. Библиотеки, конечно, какие-то есть, но пополнять их регулярно невозможно - нет денег. Начиная с 1997 г. из федерального бюджета не выделяются средства на комплектование вузовских библиотек, в результате ВУЗы сократили закупку учебников в 8 раз. Издавать свои учебники малыми тиражами в издательствах при университетах в принципе можно, но тоже требует значительных финансовых вложений. В то время как государственная поддержка учебно-научного книгоиздания, существующая в виде Федеральной программы поддержки книгоиздания РГНФ и РФФИ, на 80% направлена на столичные ВУЗы и издательства. Вот и получается, что зачастую классическую книгу по какой-то дисциплине найти невозможно или же она есть в единственном экземпляре и то не в библиотеке, а у какого-нибудь профессора, который ее очень удачно купил в Москве. Это связано и с тем, что подавляющее количество издательств (75% по числу названий и 92% по тиражам) расположены в Центральном и Северо-западном экономических районах (фактически в Москве и Санкт-Петербурге). Учитывая стоимость перевозки книг и накрутку на розничную продажу в магазинах, стоимость литературы в провинции возрастает настолько, что она уже становится мало кому по карману, разве что в складчину всей кафедрой покупать. Да и торговцам невыгодно - спрос на неё невелик. Учебники еще будут брать, а серьезные монографии едва ли. Вот и получается, что, несмотря на переполненность столичных книжных магазинов новыми изданиями, основную часть учебников по общеобразовательным дисциплинам в провинциальных библиотеках составляют издания брежневских времен.

Сейчас все говорят о наступившей эпохе как о постиндустриальной или эпохе информации. Предыдущая, соответственно, была индустриальной. И в том и в другом случае роль науки в жизни общества, развитии промышленных и информационных технологий, нормальном функционировании экономики огромна. Фактически научно-технический потенциал страны является одним из всего-то двух богатств, которые у нас есть. Второе - природные ресурсы. Но если с ресурсов можно получить прибыль прямо сейчас, пусть даже в ущерб будущим поколениям, то наука требует постоянных вложений в настоящем, а отдача будет лишь в отдаленном будущем. Тем не менее если потерять этот потенциал, то восстановление его потребует куда больших затрат, а возможно и окажется уже совершенно недостижимым.

Яна Здоровец