ПРЕСТУПНАЯ СТАТИСТИКА

А знаете ли вы, что в благополучной Германии совершается в 4 раза больше преступлений, а в Великобритании в три, чем в Российской Федерации? Слышали ли вы когда-нибудь о том, что Россия лидирует по количеству сотрудников правоохранительных органов на душу населения? А приходило ли вам когда-нибудь в голову, что наша страна одна из самых успешных в деле раскрываемости преступлений (в среднем по России процент раскрываемости равен 75, то есть из ста преступлений раскрывается три четверти, а в остальных странах этот показатель никогда не переходит 50% барьера)?

Именно такие выводы следуют из данных официальной статистики, приводимой высшими лицами правоохранительных органов РФ. Правда, становится совершенно непонятно, почему Германия считается одной из самых спокойных стран, а мы ставим железные двери с сейфовыми замками, и все равно не получаем ощущения полной защищенности. Почему, если не дай Бог, что-нибудь случится, мы не спешим за помощью и поддержкой к милиционеру, так как не очень то на эту помощь надеемся. И становится совсем не ясно, почему именно "громкие дела" попали именно в эти 25% нераскрытых, и продолжают там оставаться уже в течение многих лет. Парадокс.

Появился повод для анализа, и тут на ловца и зверь бежит: мне на глаза попалось опубликованное в газете "РТ-Трибуна" интервью с Яковом Ильичом Гилинским - доктором юридических наук, профессором, руководителем Центра девиантологии Санкт-Петербургского филиала Института социологии РАН. Я.Гилинский, как следовало из материала, занимается исследованием феномена российской преступности с конца 60-х годов прошлого века. В материале обсуждалась проблема существования преступности в России, подвергались анализу любопытные данные и цифры, отличные от официальной статистики, которые будут приводиться в процессе моего рассуждения.

Получив тему к размышлению, пришло понимание необходимости обсудить эту проблему еще с кем-нибудь, проанализировать мнения других "источников". В качестве эксперта по проблеме преступности выступил А.Баранников - депутат Государственной Думы РФ, член Комитета по законодательству. Он курирует в Комитете вопросы, связанные с взаимоотношениями гражданина и государства "с момента вынесения обвинения до момента освобождения человека из мест лишения свободы", на основании чего можно сделать вывод, что его вовлеченность в проблему достаточно глубока. Так сказать, для "полноты картины" был необходим еще один взгляд, и желательно, независимый. На эту роль, как нельзя лучше, подошел еще один законодатель - депутат ГД С.Митрохин, член фракции "Яблоко", известной своими социальными подходами к любой общественной проблематике.

Ниже разговор пойдет о том, почему при столь положительных тенденциях, называемых официальными источниками (низкий уровень преступности и высокий процент раскрываемости по сравнению с другими странами мира), у среднестатистического обывателя возникают серьезные сомнения в реальности приводимых доводов.

Как следует из интервью с профессором Я.Гилинским, фактическое "число убийств больше в два раза, разбоев - в десятки раз, краж - в сотни".

Вся проблема состоит в том, что основная часть преступлений не регистрируется: не думаю, что это естественно, тем не менее, объяснимо. Обнаружив, например, на улице труп бомжа, страж порядка едва ли станет интересоваться причинами его смерти, или бросать все силы на поиски детской коляски, украденной из подъезда жилого дома. Понятно, что не стоит отвлекать на подобные "мелочи" внимания нашей доблестной милиции, которая озабочена много более серьезной проблемой - борьбой с терроризмом. Именно это можно было бы утверждать, если бы подобные случаи были единичными. А о том, что ситуация с нерегистрацией уже давно приобрела угрожающие масштабы, вполне красноречиво свидетельствует инициатива главы МВД Б.Грызлова, решившего раз и навсегда изменить положение с учетом и регистрацией преступлений (подобные попытки предпринимались неоднократно и до него), затеявшего реорганизацию всей системы МВД в условиях "нарастающей криминальной угрозы во всех ее проявлениях" (см. Распоряжение "О мерах по обеспечению полноты учета и регистрации преступлений" от 10 августа 2001 г.).

С момента подписания Распоряжения прошел почти год, а "адекватного ответа" сложившейся в правоохранительных органах ситуации, все еще не наблюдается. Без сомнения, подобных мер не достаточно, даже отменив, например, показатель "процент раскрываемости", из-за которого, по мнению многих, подобное положение дел и имеет место, как таковой, едва ли можно рассчитывать на изменения в работе органов охраны правопорядка.

С выводами профессора Я.Гилинского соглашается С.Митрохин, уходя в своих рассуждениях дальше. Он отмечает, что нерегистрация преступлений - это не единственная "болезнь" правоохранительных органов России, среди прочих называются "наличие средств воздействия на представителей правоохранительных органов". Служители правопорядка вынуждены идти на контакт с криминальным миром, хотя бы потому, что не составляет особого труда материально заинтересовать сотрудника милиции (в связи низким уровнем заработной платы и отсутствием представлений о профессиональной этике). Помимо роста числа преступлений, в связи с неэффективностью работы правоохранительных структур на лицо расцвет коррупции. Можно утверждать, что при наличии денег не представляется особого труда разрешить абсолютно любые вопросы, возникающие в процессе взаимодействия с органами правопорядка (например, отмечались случаи "сговора" правоохранительных структур с одними организованными преступными группировками с целью снижения влияния на определенных территориях других ОПГ).

Наибольшие сомнения вызывает лишь один факт - есть ли рост преступности или нет. Очевидно, что при существующем сегодня уровне коррумпированности сомнений в росте таких преступлений не возникает, но есть ли рост таких преступлений, как убийства, кражи, разбои и другие? На мой взгляд, наиболее емко на этот вопрос ответил депутат А.Баранников: по его мнению, рост числа преступлений - это заслуга, в основном, журналистов. "О преступности стали больше говорить. До этого преступлений было не намного меньше, просто о них журналисты не говорили так много, - так считает мой собеседник, - Раньше ситуация не сильно отличалась от сегодняшней, журналисты используют очень часто историю с теми или иными преступлениями как "жареные факты", на этом повышая свою популярность. Это хорошо продается, но вызывает негативную реакцию у общества". Тем не менее, если сравнивать с 70-ми годами, то рост преступности есть: "Но не настолько он серьезен, как те или иные политики пытаются представить", - полагает А.Баранников. Продолжая рассуждения на тему роста преступности, депутат видит в качестве одной из основных причин роста показателей то, что: "Раньше мы жили в замкнутом государстве, мы не знали, что происходит за нашими границами, нам были не знакомы очень многие экономические проблемы, от которых сейчас мы имеем рост этой самой преступности". А также, по мнению А.Баранникова: "Стали еще и регистрировать немного лучше. Вероятно, поэтому статистика и поползла вверх - это результат более тщательного анализа заявлений".

Попробуем взглянуть на проблему и с другой стороны. Да, действительно, особенно в последнее время, не проходит и одного дня без того, чтобы обыкновенный человек не был вовлечен в проблематику преступности (информационные - аналитические передачи, выпуски новостей, редко когда не содержат сведений о ходе разбирательств по очередному "громкому" делу). Даже не говоря о специализированных передачах, рассказывающих о преступлениях и их действующих лицах, смею предположить, что это заслуга не только журналистов, и мое мнение подкрепляется высказыванием депутата-"яблочника": "Представители правоохранительных органов, особенно в последнее время, предстают перед общественностью в роли пиарщиков". На экранах наших с вами телевизоров и в прессе "разыгрываются" все новые и новые, зачастую чрезвычайно затянутые, показательные процессы (например, дело об убийстве чеченской девочки Эльзы Кунгаевой, или суд над женой убитого генерала Л.Рохлина - Тамарой). Цель - отвлечь общественность от действительно значимых дел. Доказать дееспособность внутренних органов, призванных защищать порядок и спокойствие граждан в стране, а зачастую все эти "показательные" процессы сводятся к попытке найти "козлов отпущения" и "повестить" на них всю вину, дабы не углубляться в процесс, в результате которого, чего доброго, можно выйти на очень "серьезных" персон.

А.Баранников, кстати, также считает, что выгодна эта истерия по поводу роста преступности в основном только правоохранительным органам. Потому что под это можно получать дополнительное финансирование "на борьбу с преступностью": на карательные мероприятия, на раздувание штатов, на закупку спецсредств.

Положим, что действительно серьезного роста преступности нет, показатели значительно занижаются в результате нерегистрации преступлений и коррумпированности служителей правопорядка, а шумиха, поднятая вокруг преступности, "на руку" в первую очередь борцам с нею же. Но встает совершенно естественный вопрос, почему все это происходит именно в России, и имеет именно такие формы. И вполне обоснованный, по моему мнению, ответ дает С.Митрохин. Он убежден, что подобное положение в сфере борьбы с преступностью сложилось в результате неэффективности функционирования всей правоохранительной системы в целом. Среди основных проблем называются:

- дублирование функций (на нескольких подразделениях лежит ответственность за выполнение одних и тех же функций, в результате ни одно не выполняет свою работу добросовестно в связи с тем, что надеется на коллегу);

- осуществление функций, которые в принципе не свойственны внутренним органам (контроль со стороны милиции за соблюдением паспортного режима, контроль над миграционными процессами и т.д.);

- острая нехватка квалифицированных работников;

- идея наказания преступника, которая стоит во главе угла всей деятельности правоохранительных органов, карательные санкции, а не работа по раскрываемости преступлений (спекуляция тезисом, что только ужесточая наказания, можно бороться с преступностью, не уделяя внимания поиску и анализу причин преступления). Эта проблема была названа А.Баранниковым, который отметил, что наша страна лидирует по количеству заключенных - в местах лишения свободы находятся 700 человек из каждых 100 тысяч населения. В качестве примера были приведены данные по Великобритании, у которой, напомним, в 3 раза более высокий уровень преступности, - всего 90 человек.

Дискуссия по поводу ужесточения наказания, по мнению члена Комитета по законодательству, играет на руку нечистоплотным политикам, которые отвлекают общество от самой проблемы борьбы с преступностью. "Намного проще рассуждать, что делать с пойманным преступником, чем его ловить. У нас проблема появляется на слове "ловить".

Вполне закономерен вопрос, который был задан обоим моим собеседникам: "И что же со всем этим делать?".

В качестве введения приведу мнение профессора Я.Гилинский, который, говоря о непростом положении дел в российской милиции, замечает: "Я бы не хотел все валить на милицию - каково общество, таковы его институты. И потом, природа преступности такова, что при экономической, социальной и политической разрухе ее никакими репрессиями не искоренишь".

В ходе работы по данной проблематике наметились основные практические пути, по которым можно начать двигаться в разрешении непростого треугольника отношений: "общество - правоохранительные органы - преступность". Во-первых, по мнению С.Митрохина, необходима кардинальная реформа правоохранительных органов РФ: должна быть сужена сфера их ответственности и сведена к конкретному осуществлению мер по охране правопорядка (например, необходимо изъять следственные функции из ведения Прокуратуры); необходимо исключить дублирование функций различными подразделения (например, все следственные функции нужно свести в одном ведомстве).

Во-вторых, необходимо улучшать уровень жизни сотрудников правоохранительных органов; делать эту профессию престижной; повышать статус сотрудника органов охраны правопорядка в глазах общественности, добиваясь этого путем введения жестких санкций за нарушение профессиональной этики. Говоря об увеличении оплаты труда работникам правоохранительных органов до уровня, когда потеря работы будет серьезным аргументом в пользу отказа от мздоимства, нельзя не вспомнить о том, что государственный бюджет - это нечто нерастяжимое. Нехватка бюджетных средств, естественно, является серьезным препятствием в проведении в жизнь многих благих начинаний, но в данном конкретном случае нет необходимости рассчитывать на государственные деньги. Штат сотрудников правоохранительных органов необычайно раздут, при этом квалифицированных кадров остро не хватает. Выходом может служить частичное сокращение и направление освободившихся средств на увеличение заработной платы наиболее квалифицированной и перспективной части.

В-третьих, очень важно ввести контроль над правоохранительными органами со стороны общественности (например, создать независимый Комитет по контролю над деятельностью правоохранительных органов при ГД РФ, по аналогии с Комитетом по борьбе с коррупцией, расследовавшим, в числе прочего, деятельность бывшего министра по атомной энергии Е.Адамова).

Правда, принятие подобных мер неосуществимо без инициативы со стороны исполнительной власти, в некоторых случаях речь может идти даже о необходимости принятия поправок к Конституции, инициатива, причем должна исходить лично от президента России.

Следует понимать, что меры "по улучшению, усилению, контролю", являющиеся лишь полумерами, не могут принести желаемых результатов без реформирования всей системы (о чем говорилось выше). И отсутствие реальных инициатив со стороны высшей исполнительной власти наводит только на одну мысль - кому-то просто не выгодно, чтобы работа правоохранительных органов в значительной степени изменилась в сторону повышения эффективности. В случае, если это случится, может быть нанесен реальный удар по коррупции, и, скорее всего, будет раскрыто множество "громких преступлений". Полагаю, что ответ на вопрос "почему не выгодно" не является ни для кого открытым.

Таким образом, становится очевидным, что лечить надо не только "внутренние органы", а весь организм в целом, начав, кстати, с головы.

Алла Бундина

ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ЭВОЛЮЦИЯ НАКАЗАНИЙ

Возникновение преступности и появление системы наказаний, надо полагать, процессы синхронные. Чтобы возникло преступление, необходимо наличие нормы, причем нормы, поддерживаемой всеми членами общества, должны сложиться какие-то представления о должном и справедливом. Например, как можно осудить человека за воровство в обществе, где нет права частной собственности? Что он в таком случае нарушает? Или, допустим, самоубийство: для кого-то это преступление и есть даже предусмотренное для таких случаев наказание - хоронить вне освященной земли, кому-то добровольный уход из жизни покажется правом каждого (подтверждение - модный сейчас вопрос об эвтаназии), а для некоторых религий это подвиг. У джайнов добровольная смерть от голода - поступок настоящего героя. Что считать преступлением, а что нет, каждое сообщество решает по-своему. Обоснование ищут обычно в воле Божьей, традиции предков, либо в терминах разумности, рациональности. На тех же основаниях покоится система права и власть.

Вероятно, первой системой, карающей преступника, было право кровной мести. Конец его всевластию приходится на начало становления государственности на Руси. Наш первый свод законов "Русская правда", появившийся еще при Ярославе Мудром, ограничивает кровную месть (фактически смертную казнь) кругом ближайших родственников, а при сыновьях Ярослава уже полностью заменяется выплатой штрафа (виры), причем в пользу князя (сумма виры, кстати, находилась в прямой зависимости от статуса потерпевшего).

"Убьет муж мужа, то мстит брат за брата, или сын за отца, или двоюродный брат, или племянник; если не будет никто мстить, то 80 гривен за убитого, если будет княжеский муж или княжеский управитель; если будет русин, или гридь, или купец, или боярский управитель, или мечник, или изгой, или словенин, то 40 гривен за убитого". (Цитируется по Троицкому списку второй половины XV века)

Уже на этом примере видно, насколько связную систему составляет общественное устройство, право и мораль. Тяжесть преступления и мера ответственности за него напрямую зависят от социального положения как пострадавшего, так и преступника в общественной иерархии. Принцип "око за око" нарушен, жизнь теперь стоит денег и немалых (на 80 гривен можно было купить 40 лошадей). Что интересно, вира взималась не в пользу родственников убитого, а в княжескую казну. Казалось бы несправедливо. Но в те времена преступление считалось личным оскорблением князя, потому что нарушало закон, им установленный и подавало дурной пример окружающим. Поэтому и наказание имело целью не восстановить потерянное равновесие (смерть за смерть), а показать силу и мощь князя, его триумф. Потому казнь обставлялась с почти театральной режиссурой. Продумывалось и регламентировалось все: костюмы, позы, речи, маршрут, по которому будут вести осужденного и, конечно, пытки, которым его подвергнут перед смертью. Во всем этом обыватели должны видеть само преступление, раскаяние преступника и абсолютную власть над ними их господина. Естественно, такой порядок становился все более изощренным с укреплением княжеской, затем царской власти и достиг вершины своего развития при абсолютизме.

В законодательных актах постоянно разрастается классификация преступлений и наказаний, тело может быть подвергнуто множеству самых разнообразных пыток, ссылке, заключению или смерти. Эти принципы окончательно закрепляются в Соборном Уложении 1649 года и Артикуле воинском Петра I, что особенно заметно на примере смертной казни.

Эволюция смертной казни в государстве Российском

Впервые в русском законодательстве упоминание о смертной казни встречается в Двинской судной грамоте в 1397 году как наказание за кражу, совершенную в третий раз. В 1467 г. в Псковской судной грамоте предусмотрено применение смертной казни как меры наказания уже по пяти видам преступлений, в том числе: за воровство в церкви, конокрадство, государственную измену, поджог, кражу, совершенную в третий раз. В 1497г. в Московском княжестве принят Судебник. Он не дифференцировал преступников по возрасту и полу и предусматривал применение смертной казни теперь уже по 10 видам преступлений. Соборное Уложение 1649 предписывало смертную казнь за 64 вида преступления. Чтобы перед преступником усилить устрашающий эффект смертной казни, предусматривались не только простые ее виды (повешение, отсечение головы), но и квалифицированные (сожжение, вливание в горло расплавленного металла, закапывание в землю до наступления смерти и так далее), причинявшие особые мучения.

Еще один интересный факт из Средневекового судопроизводства - это "божьи суды". Тяжущиеся в присутствии княжьих людей подвергались пытке огнем или водой, либо дрались на мечах. Кто побеждал, тот и прав. В дальнейшем развитие идеи "божьего суда" нашло продолжение в практике пыток, очень распространенной в Средние века и Новое время. Пытки, с одной стороны, были средством выяснения истины, с другой, - наказанием. Но преступник, выдержавший пытку и не сознавшийся, даже при полной убедительности улик и очевидности его вины не мог быть приговорен к смертной казни. Поэтому в случае особо тяжких преступлений к ним старались не прибегать, чтобы у суда не было причины смягчить приговор.

В те далекие времена следствие велось тайно, ни о каких адвокатах и речи быть не могло. Преступнику задают вопросы и дают возможность оправдаться только в суде, что практически невозможно. Такая непрозрачность следствия и явное ущемление прав ответчика - еще один знак власти суверена; право судить и карать принадлежит только ему. Он лишь передал эту власть суду, но не отдал совсем. И как напоминание об этом - право государя миловать преступника.

В России смягчение системы уголовных наказаний начинается с Екатерины II. В своем Наказе она призывала ограничить применение смертной казни, хотя ее расправа с участниками пугачевского восстания отнюдь не была примером гуманности. Многое было сделано при Александре I и в ходе судебной реформы Александра II. К этому времени средневековая идея наказания как устрашения и как демонстрации власти господина постепенно сходит на нет, и способы её реализации начинают казаться дикостью.

Немалую роль в изменении взглядов на преступника оказали идеи Просвещения. В это время ведутся споры о ценности человеческой жизни, равенстве, свободе и в связи с этим об отмене смертной казни, неприемлемости пыток и жестокого обращения с заключенными. Теперь общество берет на себя часть ответственности за преступление. Виновен не только преступник, но и его окружение и государство, создавшее условия жизни, в которых преступление становится необходимым, возможным или даже престижным. Постепенно идея наказания преступника уступает место идее перевоспитания, исправления. Основным видом наказания становится заключение, и во всем мире появляются различные "прогрессивные" тюрьмы, попечительские советы, которые предписывают каждый шаг заключенного, следят за его моральным обликом и верят в то, что, отбыв срок, он выйдет совсем другим человеком.

В Филадельфии (штат Пенсильвания) в 1776 году религиозной сектой квакеров была создана тюремная система, получившая название Филадельфийской или Пенсильванской. Такая тюрьма была названа пенитенциарием (от латинского penitentiamus - покаянный, исправительный). Основные принципы этой системы: абсолютная тишина, абсолютная изоляция от внешнего мира и одиночное заключение. В России того времени одиночное заключение применялось только в военных тюрьмах.

Тюремное заключение: гуманизм или изощренная пытка?

Почему же тюрьма становится основной формой наказания и до сих пор не находит себе никакой альтернативы? Потому что она ясно воплощает в себе наши представления об обществе и его ценностях. Во-первых, тюрьма уравнивает всех. Заключенный в идеале ничем не отличается от другого заключенного за исключением срока отбывания наказания. Срок - это время (большая ценность в наше время), которое общество отбирает у него за совершенное им злодеяние. В том числе, например, за кражу, и тут поговорка "время - деньги" открывается в полной ясности. Во-вторых, тюрьма - это "место лишения свободы", что указывает на свободу как неотъемлемый атрибут нашей жизни. В-третьих, тюрьма оказывается доведенной до предельной строгости казармой, школой, мастерской или фабрикой, то есть воспроизводит те механизмы, которые уже присутствуют в теле общества.

Тюрьма и идея исправления слишком адекватны всему устройству нашего государства, да и других европейских государств, чтобы можно было найти замену. Хотя ни для кого не секрет, что "исправительные колонии" никого не исправляют, по крайней мере, если и исправляют, то зачастую далеко не в лучшую сторону. Как правило, эффект обратный: отсидев в тюрьме с матерыми уголовниками, многие освобожденные вновь идут на преступление.

Но, боюсь, и другой модный вопрос - о необходимости смертной казни - ничего не изменит в отношении преступности. Сейчас смертная казнь воспринимается довольно абстрактно. Мало кто знает, за какие именно виды преступлений грозит высшая мера, да и само исполнение приговора скрыто от наших глаз. В то же время убить вас могут и на улице вечером. Так что слухи о том, что угроза смертной казни отвращает от преступления, сильно преувеличены. Смертная казнь сегодня не устрашает настолько, насколько бы устрашала она в своем средневековом виде "тысячи смертей". В этом плане она часто слаба даже в качестве мести, потому что многим из жертв преступников расстрел или электрический стул показались бы милостью. Зато она имеет совершенно необратимые последствия для осужденного, а возможность судебной ошибки существует всегда.

Яна Здоровец

НАРКОТОРГОВЛЯ

Московский наркорынок - один из самых крупных в России. Через Москву проходит транзитный наркопуть - из Лимы (Перу) в Африку.

В Москве наркотиками традиционно торговали чеченцы, ленкоранская группировка (азербайджанцы) и грузины. Львиная доля торговли героином в Москве принадлежит также нигерийцам, которые специализируются на торговле сильнодействующими наркосредствами (также, как и чеченцы), в том числе кокаином. Из других африканцев правоохранительным органам в Москве известны также жители Анголы и Нигерии.

К концу 1998 года ведущие позиции в московской наркоторговле принадлежали азербайджанцам (евлахская группировка). Видную роль стали играть афганцы и цыгане. В частности, летом 1998 года к сроку был приговорен цыганский "авторитет" Юрий Оглы, специализировавшийся на поставках наркотиков в Оренбурге. Клан Оглы достаточно широко известен в предпринимательских кругах Оренбургской области. Он имел высокую "репутацию" наркоторговца - дилерская сеть цыган практически не давала сбоев.

В России нигерийцы с целью наркоторговли появились с 1970-х годов, когда нигерийские ПГ наладили сбыт наркотиков в Западной Европе и в США - с помощью колумбийцев. Правда, сначала торговлю в российской столице осуществляли также сирийцы, ливанцы и афганцы, но к 1994 году всю организованную торговлю стали контролировать выходцы из Нигерии, которым удалось договориться с солнцевскими. Известно, что часть выручки от наркоторговли нигерийцы одно время отдавали еще и медведковской ПГ.

Всего в России проживает около 100.000 африканцев, из них 7-10 тысяч - нигерийцы. По некоторым данным, от 50 до 70% из них вовлечены в наркобизнес в той или иной степени.

К 1992 году нигерийские наркогруппировки в Москве окончательно оформились. Более того, они начали легализацию бизнеса: открывали кафе, рестораны, парикмахерские и дискотеки. Там, в числе прочих предоставляемых услуг, торговали наркотиками, а заодно - "отмывали" деньги.

Наркогруппы организованы следующим образом. Общая численность членов одной наркогруппы составляет 10-12 человек, она делится на 3-4 бригады, работающих в двух квартирах. В одной живет и работает глава группы (касса), в другой - другие члены ПГ (товар). Время "работы" группы - четыре месяца, затем группа исчезает, предоставляя "рабочее" место другой группе. Пик торговли - август месяц. В 1995 году оборот одной группы составил три миллиона долларов в месяц. Объемы "товара", которыми оперируют нигерийцы, таким образом, весьма значительны. Героин нигерийцами доставляется либо напрямую из Лагоса (столица Нигерии), либо транзитом через Украину и Прибалтику. Особенно крепки связи нигерийских ОПГ с Пакистаном, Индией, Таиландом, а также - государствами Латинской Америки (наркокартелями). В России нигерийцы поддерживают связи с афганцами.

Афганистан - один из крупнейших в мире производителей героина, получивший лидирующие позиции с приходом к власти талибов. Динамика посевов опийного мака составила следующую "цепочку": в 1998 году было собрано 300 тысяч тонн; в 1999 году - 450 тысяч тонн; в 2000 году - 700 тысяч тонн.

Акт продажи производится по схеме "деньги - товар", товар передается изо рта торговца в рот покупателя (наблюдатели думают, что видят встречу двух гомосексуалистов), а также с помощью проституток, которые переносят до двухсот граммов наркотика во влагалище, что затрудняет его обнаружение. Кроме этого, нигерийцы используют для кода малоизвестные национальные языки - "йоруба", "ибо", "бендэ".

Нигерийцы торгуют наркотиками на пересечении улицы Миклухо-Маклая и Ленинского проспекта (спорная территория солнцевских и чеченцев). Эта территория на сленге называется "Лумумбарием", так как здесь находится Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

Торговля была организована с 1993 года, с 1994 года она была расширена до улицы 26 Бакинских комиссаров (от метро "Беляево" до метро "Юго-Западная"). Основные диспетчерские точки - у гостиницы "Турист", у магазина "Кулинария" и у магазина "Седьмой континент". В 1994 году у нигерийцев было около 40 наркодилеров и они "охватывали" весь Юго-Запад. База - в парке Тропарево. В 1996 году опорная точка нигерийцев находилась в районе станции метро "Каховская", у гостиницы "Севастопольская", а штаб ПГ в "Релакс-клубе" (гостиница "Севастопольская" по улице Волгина).

Всего в 1996 году в Москве работало двенадцать нигерийских наркобригад, членство в которых имели также граждане России. В 1998 году силами правоохранительных органов было нанесено несколько сокрушающих ударов по нигерийской наркоторговле. В результате операций было арестовано большинство криминальных лидеров нигерийских ОПГ. Кроме того, в Университете имени П.Лумумбы была создана своя общественная "служба безопасности", которую возглавил преподаватель, врач Александр Мельниченко. В 1996 году численность личного состава службы составила сто сорок человек. Их усилиями был арестован один из руководителей нигерийских группировок Угон Отуечву Оконкво.

В конце 1990-х годов нигерийские наркоторговцы были, в основном, взяты на учет ФСБ.

Наркосодержащие медицинские препараты - "Нембутал", "Сулутан", "Кодеин" и другие - в Москве также распространяются в центре, в районе Лубянской площади, через сеть пенсионеров, торгующих различными лекарствами. Организацией этой торговли занимаются "беженцы", в том числе и из Чечни, использующие для этого запасы "гуманитарной помощи". Близость торговли действует разлагающе, и в 1997 году произошел скандал - в феврале был арестован подполковник управления УФСБ Москвы и Московской области, а также оперуполномоченный этого же управления - они обвинялись в торговле кокаином. Скандал, однако, не вышел за рамки "ведомственного".

В октябре 1998 года силами Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (УБНОН) МВД РФ (начальник - Александр Сергеев) завершили трехлетнюю операцию по нанесению удара по картелю "Кали".

Операция была завершена в Москве захватом одного из руководителей калийского наркокартеля Хулио Лопеса Родригеса Педро, который был "директором по транспортировке" картеля, курирующего европейское и американское направления. Интересно, что Хулио любил отдыхать в России, которую полюбил еще в 1989 году, когда приехал из Эквадора в Москву на учебу в Высшей партийной школе. В 1991 году журналист Хулио Родригес стал наркодельцом, официально же - коммерсантом, владельцем сети эскпортно-импортных фирм. Российские спецслужбы "вели" Хулио с февраля 1998 года. 29 мая 1998 года, по наводке российских спецслужб, американская Администрация по борьбе с наркотиками арестовала около тонны кокаина ("Время", 22 октября 1998 года). Арест самого Хулио состоялся в ходе его сделки с одним из лидеров нигерийской наркогруппировки в Москве. Интересно, что, по оперативным данным, Хулио вел переговоры с некоторыми российскими бизнесменами о продаже в Латинскую Америку партии вооружения и боеприпасов. Особенно его интересовали транспортные средства, способные незаметно для радаров пересекать значительные расстояния - катера, самолеты и мини-подводные лодки.

С 1998 года в Москве распространяется в основном героин и экстази. "Травка" и "винт" перестали быть основным предметом торговли наркодельцов. Героин по-прежнему поступает, в основном, через Таджикистан из Афганистана. По некоторым данным, до сих пор Афганистан выпускает 300 тонн наркотиков в год. Часть "товара" перевозится в РФ в партиях изюма. Основной перевалочной базой наркотиков является Воронеж.

"Грязный" героин (50-60% наркосодержащий) распространяется в Москве евлахской группировкой через оптово-продовольственные рынки. "Белый" героин (80-90% наркосодержащий) ранее поставлялся бауманской группировкой, теперь - чеченцами, выходцами из Гудермеса и Шали. Именно бауманцам принадлежала идея использовать для транспортировки опиума и героина базу поддержки военно-морского флота "Камрань" во Вьетнаме (с 2002 года Россия отказалась от аренды базы). Идею развили чеченцы, в районе Шали был построен специальный завод по производству героина.

Сначала опиум и героин из Бирмы направлялся во Владивосток или Находку. Затем часть "товара" шла в РФ, часть через структуры, обслуживающие нужды Западной группы войск, переправлялись в Германию. Сегодня наркотики перевозятся в партиях продовольствия из Китая и Вьетнама. "Камраньскую" схему развил один из руководителей Калийского картеля Хильберто Родригес Орехуэла (Шахматист), арестованный в 1998 году.

До 1995 года партии кокаина шли в Москву в основном из США - это был дорогой товар, и поэтому эти партии были незначительными. В 1995 году в Коста-Рике появились представители солнцевской группировки (говорят, что Сергей Михайлов именно в этот период получил коста-риканское гражданство), начавшие скупку недвижимости и организацию ряда фирм. В частности, проникновению солнцевских в высшие круги Коста-Рики способствовал бывший военный разведчик и несколько офицеров ГРУ и Генштаба РФ. С конца 1996 года схема наркоторговли заработала - в Коста-Рику поступал "товар" из разных источников, затем через порт Лемон в партиях фруктов он направлялся в Северную Европу и Санкт-Петербург. Вырученные деньги через оффшорные предприятия вкладывались в легальный бизнес и покупку недвижимости в Москве.

Все большую роль в столице начинает играть азербайджанский метадон - его производят в районе Гянджи. Ампулы с этим наркотиком переправляются не только в РФ, но и Амстердам. По некоторым данным, эти поставки со стороны поставщика контролируются некоторыми офицерами спецслужб Азербайджана. Причем иногда производится "бартер" - метадон меняется на экстази, ЛСД и МДМА. Из Амстердама этот "товар" через Варшаву и Берлин попадает в РФ и в Москву. Этот путь со стороны заказчика контролируется некоторыми сотрудниками ФСБ, дипломатических миссий и околокультурными деятелями.

В конце 1990-х годов центры наркоторговли в Москве сместились на Северо-Восток столицы. Ранее находившиеся на Юго-Западе центры были разгромлены активными операциями РУБОПа - всего было привлечено к уголовной ответственности 79 представителей африканского континента (нигерийская группировка).

К 2001 году наркорынок Москвы, в основном, контролировали таджикские ОПГ. Цыгане были вытеснены в регионы, в частности, в Воронежской области (Новохоперск) был обнаружен целый наркорайон, так называемая цыганская слобода и т.д. Африканцы (нигерийцы и гвинейцы) были также вытеснены таджиками, которые, говорят, демпинговали. Правда, в последнее время выяснилось, что стали создаваться совместные таджикско-африканские ПГ, которые сейчас контролируют большую часть героинового, а также - значительную часть кокаинового рынка.

Большую роль в торговле наркосредствами стал играть Интернет - через него можно заказать "товар" практически всегда.

Говорят, наркомания - порождение неблагоприятных социальных условий, нам кажется, что это, скорее, психологическая реакция слабых физически и бедных идеологически людей. Короче - следствие глубокого жизненного разочарования.

Алексей Мухин

ДЕТСКАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

Беспризорность и преступность в среде несовершеннолетних захлестнули общество и выросли до угрожающих размеров. Такой вердикт вынес В.Путин и поручил правительству принять незамедлительные меры по выходу из сложившегося положения.

Остановиться на минуту и задуматься - это все, о чем я сейчас прошу. Задуматься над тем, насколько чудовищно звучит словосочетание "детская преступность". В данном случае я намеренно не хочу делить подрастающее поколение на малолетних и подростков, это - дети, слишком рано пошедшие по неверному пути.

Какая связь может быть между маленькими личностями, недавно пришедшими в этот мир и только начавшими учиться в нем жить, и асоциальным понятием "преступность"? По определению не должно быть никакой, но, тем не менее, в России она существует. Этот факт признают все, начиная с президента и заканчивая нами, простыми обывателями. Многие из нас, сознательно или на уровне эмоций понимают, например, что "дешевле" для собственного благополучия пройти, потупив взгляд, мимо пьяной малолетней компании, нежели осудить, попытаться вразумить, в результате чего, в лучшем случае, можно нарваться на грубости. А уже если вдруг не повезет настолько, что кому-то из них понравился, скажем, ваш мобильный телефон, то лучше понадобившуюся вещь молча отдать, иначе резко возрастают шансы стать "невинноубиенной" жертвой нечеловеческой жестокости молодых людей (не поворачивается как-то язык применить в данном контексте слово "детей").

Группки грязных мальчишек в метро, с пустыми обезумившими от клея глазами; хорошо одетая молодежь, вольготно развалившаяся на "местах для инвалидов", с выражением "королей жизни" на лицах; бритоголовые молодцы в черных одеждах, нередко попадающиеся то здесь, то там… Знакомая картина, не правда ли? Но никто из нас не задумывается о том, что скрывается за этими зарисовками, какое там, в жизни каждого из нас великое множество проблем, что порой подобные образы просто не "цепляет" глаз.

А задуматься, все-таки, стоило бы, все описанное выше является звеньями одной цепи. Именно эти маленькие люди - наиболее возможные жертвы такого страшного явления как "детская преступность". Причины, по которым этот термин стал обыденным, а также масштабность этого явления в российском обществе лежат практически на поверхности. И, в основном, только потому, что нам, взрослым, необходимо решать свои проблемы, "детская преступность" приобрела вполне явные очертания катастрофы.

Статистика, как известно, беспристрастна, и только представив себе, сколько искалеченных юных жизней стоит за пустыми цифрами можно понять реальные масштабы и оценить возможные последствия происходящего на наших глазах.

В 2001 году органами внутренних дел зарегистрировано почти 3 миллиона преступлений. 9% всех преступлений совершены несовершеннолетними или при их участии ("Новые Известия", 10 января 2001 г.). В 2001 году только подростки 185 тысяч раз преступили закон, в том числе на 147 тысяч преступлений приходятся тяжкие и особо тяжкие: убийства, изнасилования, групповые кражи ("Газета", 03 апреля 2002 г.). Такова официальная статистика, но, по мнению многих экспертов, эти цифры, для получения реальной картины, необходимо как минимум удвоить. Вдумайтесь, не менее 500 тысяч детей встали на путь совершения преступлений в прошлом году.

За два месяца текущего года столичная милиция задержала около 10 тысяч подростков, более половины из них привлечены к ответственности за различные административные правонарушения. 435 детям были предъявлены обвинения в совершении преступлений. Если сравнивать эти цифры с данными за аналогичный период прошлого года, то картина вырисовывается следующая: при общем сокращении правонарушений убивать подростки стали в два раза чаще, также увеличились случаи причинения тяжкого вреда здоровью, нередко заканчивающегося смертью потерпевших. При этом кражи и грабежи фиксировались на 25% реже ("Аргументы и Факты", №14, 2002 г.). Эта данные могут свидетельствовать только о том, что уровень агрессии, подкрепленный верой в безнаказанность, возрос. Дети начали убивать и грабить не по причине отсутствия денег на еду, как это было раньше, а из-за какого-то чудовищного азарта. Очень часто, как следует из интервью с самими беспризорниками, они убивают бомжей "просто так, чтобы не воняли" ("Комсомольская правда", 27 марта 2002 г.). То есть убивают людей, о которых на завтра и не вспомнит никто, а для милиции одной проблемой станет меньше. И убивают не ради чего-то, и уж тем более не за что-то, а просто так, забавы ради. Ценностные ориентиры размыты, и получение острых ощущений уже не мыслимо без унижения и причинения физической боли другому человеческому существу.

По данным заместителя начальника Службы криминальной милиции (СКМ) МВД РФ Михаила Никифорова на март 2002 года в СИЗО России содержится 14 тысяч несовершеннолетних и подростков, еще 21 тысяча отбывает наказание в колониях ("Газета", 03 апреля 2002 г.). Таким образом, через несколько лет в стране появятся 35 тысяч потенциальных преступников, оступившихся в детстве, и прошедших "криминальную школу" в местах лишения свободы. Правила этой "школы" для детской сломленной психики кажутся вполне справедливыми, и оттого усваиваются, особенно в юном возрасте, предельно легко. Сильный всегда прав; выживает сильнейший; украсть проще, чем заработать; за обиды надо платить - на таких "истинах", приобретающих в устах "старших товарищей" еще более извращенное значение, и формируется юное сознание в зоне.

В своей беседе с депутатом Государственной думы РФ А.Баранниковым - автором проекта амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин, которую ГД приняла 1 ноября 2001 года, я окончательно убедилась в том, что проблема детской преступности остро стоит перед государством и обществом. Он подтвердил мое мнение - детей нельзя сажать в тюрьму, в связи с тем, что он убежден: "Она еще более серьезный учитель, нежели улица, и вряд ли после такой "школы" государство может надеяться получить полноценного гражданина. Меньше чем 2-3 года подросток провести в колонии не может, а это более чем достаточный срок для "обучения". Вероятно, что именно желанием не допустить укоренения правил зоны, руководствовался мой собеседник в процессе разработки и продвижения проекта амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин.

По данным, полученным в ходе подготовки проекта амнистии, основная часть малолетних преступников - это мальчишки, девочек отбывает наказание около 2-3 тысяч. Трудно сказать является ли этот факт утешительным, особенно беря во внимание, что большинство экспертов сходится во мнении, что наметился рост числа девочек на улицах, в последнее время они составляют около 1/3 от общего числа российских беспризорников.

Главная причина возникновения и существования детской преступности, по мнению А.Баранникова, связана с тем, "что дети оказываются на улице, а у государства нет денег заниматься этим ребенком. Это прямое следствие безнадзорности. Дальше за их воспитание берется улица: хочешь есть - укради". Кража - самый распространенный вид детских преступлений. За кражами идет и грабеж, когда тихо украсть нет возможности, а за грабежом убийства. "У мальчишек, - заключает мой собеседник, - еще не работают тормоза, и наибольшая жестокость присуща преступлениям, совершаемым детьми, они не могут отдавать себе отчет, что они делают. К тому же, будучи обиженными на весь мир, все свои комплексы они вымещают на жертве".

В ходе социологического опроса, проводимого GALLUP, 33% россиян видят в беспризорниках потенциальных преступников.

Действительно, можно смело проводить прямую параллель между беспризорностью и детской преступностью. По однозначному убеждению Совета безопасности РФ ситуация с беспризорниками представляет серьезную угрозу национальной безопасности и социальной стабильности в России. Все чаще вспоминается "бразильский вариант", который, предполагается, уже навис над страной, и будет развиваться, в случае затягивания с принятием немедленных мер по разрешению ситуации. Позволю себе напомнить, в чем же суть этого самого "варианта". В начале 80-х годов в Бразилии численность беспризорников составляла около 5% от всего населения страны, что в последствии явилось настоящей катастрофой для государства. Проблему беспризорности мы уже затрагивали в предыдущих номерах (см. "ФСК" №3), и, кстати, отметим, что на сегодняшний день в РФ беспризорники составляют приблизительно 3% от всего населения страны, о чем, несомненно, стоит серьезно задуматься.

Вернемся в Бразилию, так вот, эти 5%, являющиеся довольно представительной, а главное, однородной по настроениям, силой, решили пустить свою молодую прыть в единое русло. Вооружившись, они начали грабить богатые дома и магазины, убивать их хозяев, не брезгуя в процессе и случайными прохожими. Власти оказались бессильными перед силой, имеющей детское лицо. Не растерялись лишь потенциальные потерпевшие, они на собственные деньги создавали эскадроны смерти, которые занимались отстрелом уличных детей… За период с 1984 по 1991 год было убито около 8 тысяч беспризорников.

Замечу, что это, на мой взгляд, наименее вероятный сценарий развития событий, но что представляется совершенно реальным, так это дальнейшее сползание России в демографическую дыру, когда около 4 миллионов (при общей численности народонаселения России около 140 миллионов человек) молодых людей - будущее нации - являются нездоровыми и потенциально асоциальными.

Масштабность и серьезность ситуации осложняется тем, что необходимость срочного принятия мер назрела еще вчера, но что конкретно делать не знает никто. Нет даже статистики, отражающей реальное количество детей, обитающих на улице. Разные ведомства приводят разные цифры, и предлагают свои варианты решения. Милиция борется с детской преступностью; Минздрав - с наркоманией и целым букетом болезней, являющихся неотъемлемыми спутниками уличной жизни; Минтруда - с безнадзорностью; Минобразования - с безграмотностью (80 тысяч детей не посещают школу). Каждый, несомненно, решает остро стоящие вопросы, касающиеся беспризорности, но почему-то никто не вспоминает, что ребенок - это в первую очередь личность, глубоко несчастное существо, имеющее все основания на серьезную обиду на общество.

Будучи столицей, и вообще местом, куда стекаются все охотники заработать, Москва является пристанищем для большинства беспризорных детей. Здесь максимальное число беспризорников, у 80% из которых, кстати, есть родители - в Москве легче затеряться. К тому же в Москве проще найти работу, но большинство безнадзорных детей (по данным МОТ около 1/3 всех беспризорников) предпочитает заниматься грабежами, кражами и попрошайничеством, что значительно осложняет криминальную обстановку в столице и России в целом.

По данным Международной организации труда (МОТ) от 30 до 50 тысяч беспризорных детей живут на улицах Москвы. 13 лет - возраст большинства из них, 1/3 этих детей занимаются проституцией и порнографией. 10-30% занимаются воровством, торговлей краденого, распространением наркотиков ("Комсомольская правда", 27 марта 2002 г.).

К сожалению, можно с уверенностью утверждать: надежда на то, что, решив проблему беспризорности, параллельно будет разрешена и проблема детской преступности, не имеет под собой основания.

При отсутствии статистики, опровергающей или подтверждающей мое предположение, я буду утверждать, что значительную часть в общем объеме совершаемых детьми преступлений совершают не беспризорники. Как ни странно, эту часть составляют дети из внешне благополучных, по меньшей мере, материально, семей. Кто-то из-за подросткового желания выделиться, не быть похожим на других, кто-то из-за наркотической зависимости, а кто-то просто потому, что другие развлечения в жизни приелись, и существует острая тяга к новым ощущениям. Принять такое положение вещей довольно сложно, но тому есть вполне реальные объяснения.

Полагаю, что совершение преступлений - это своеобразный вызов всему обществу, уже ни на что не надеющихся маленьких людей, которые, стирая все запреты, действующие в "нормальной" жизни, таким образом заявляют о себе, настоятельно рекомендуя обратить на них как на личностей самое пристальное внимание. Причем это утверждение одинаково справедливо и для беспризорников, и для детей из внешне благополучных семей, и для адептов сект, и членов экстремистских организаций.

Протестуя против устоев, маленький человек подсознательно пытается заявить о себе, рассказать о своих проблемах. При этом проблемы могут быть не только личного характера, массовость такого страшного явления как детская преступность скорее свидетельствует о наличии серьезных проблем в государстве, в общественном устройстве. Например, дети, которых в рамках выполнения государственной программы забирают с улиц и привозят в детские клиники, отказываются принимать условности поведения. По словам одного из воспитателей детского приюта: "Эти дети не хотят жить по законам нашей страны. Они хотят курить, заниматься сексом, засыпать и просыпаться когда вздумается. Надо что-то исправить в их душах, научить отличать хорошее от плохого" ("Общая газета", 07-13 февраля 2002 г.).

Единственный выход - создание государственный службы, которая будет заниматься, а не надзирать за несовершеннолетними. При этом необходимо начать работу со взрослых, чьи дети уже оказались на улице, или имеется высокий шанс развития событий по такому сценарию. Сейчас, как никогда раньше, назрела необходимость формировать, и в первую очередь в сознании взрослых людей, жизненные ценности и ориентиры, которые должны придти на место коммунистической идеологии и вере во всевластие денег. Начать необходимо с семьи, она должна стать носителем и проводником великой русской культуры и нравственности. Так же необходимо что-то менять в сфере наказания несовершеннолетних преступников, их нельзя помещать надолго в тюрьмы или колонии, с ними должны работать социальные технологи.

Главное - всегда помнить, что не этот несчастный ребенок обязан государству быть его достойным гражданином, а, наоборот, государство обязано всем, и в первую очередь своим маленьким гражданам, которые попали в беду, предоставить возможность вырасти достойным членом этого общества.

Алла Бундина

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ СЕКС-ИНДУСТРИИ

Когда-то в нашей стране не было секса и рыночной экономики. Как только появились оба эти явления (появление последнего, правда, было признано США только на днях), в стране возник целый комплекс, связанный с предоставлением секс-услуг. Консервативное законодательство не поспевает за сумасшедшими темпами развития секс-рынка, который продолжает развиваться именно благодаря российскому законодательству, регулирующему эту сторону жизни, а точнее, отсутствию такового. Современная российская секс-индустрия представляет собой разветвленную систему отраслей, приносящую колоссальные прибыли, действующую организованно, регламентировано и слаженно с четкостью швейцарских часов. Помимо рынка проституции, в российской секс-индустрии прекрасно развиты порнографический бизнес, сексуальные услуги несовершеннолетних, продажа российских женщин за рубеж с целью сексуальной эксплуатации, и многое другое.

Организованная проституция

Ежегодно милиция в Москве задерживает 70 тысяч проституток. Большинство работниц секс-фронта - жительницы провинциальных регионов России или республик бывшего СССР. Хотя последняя тенденция свидетельствует о том, что свое тело стали продавать москвички и жительницы Подмосковья - они составляют 1/5 часть от численности московских проституток ("Московский комсомолец", 27 июля 2001 г.). Масштабы этого бизнеса увеличиваются, и, соответственно, стремительно растут доходы владельцев секс-структур.

Проститутки классифицируются "по месту службы":

"элитные" проститутки обслуживают постоянных клиентов, также это могут быть индивидуалки (хотя индивидуалками часто бывают бывшие профессионалки, ушедшие из "большого секса" по возрасту). Работают "элитные" проститутки без сутенера. Также в Москве есть несколько VIP-салонов, где сексуальные услуги готовы оказать молодые (18-20 лет) и очень эффектные девушки (неудавшиеся модели). Как правило, число жриц любви в таких салонах не превышает 5-8 человек, и расценки на их труд весьма высоки.

"салонные" "жрицы любви" обслуживают клиентов в массажных и релакс-салонах, которые, располагаются в съемных квартирах, в каждой не более 10 девушек. Это полузаконный тип проституции, т.к. салоны зарегистрированы как массажные и т.п. Девушки защищены охраной, при переговорах с клиентом четко обозначается перечень услуг, где за дополнение к традиционному сексу приходится доплачивать. Как правило, секс без презерватива в таких заведениях воспрещен. Проститутка в то же время гарантирует клиенту безопасность от венерических заболеваний. Девушкам желательно обслужить как можно больше клиентов, т.к. оплата производится почасовая. Сама проститутка получает до 50% от принесенной прибыли. Предоставляя услуги эротического массажа, как правило, девушки не имеют диплома о медицинском образовании.

"по вызову" работают в гостиницах или выезжают на дом. Как только постоялец прибывает на место своего временного проживания, в номер обрушивается поток звонков от разных "интим-сервис" фирм, предлагающих услуги сексуального характера. Офисы этих фирм часто располагаются непосредственно в гостинице, но, конечно, зарегистрированы как-то иначе. Проститутка получает 25% от дохода, 25% она отдает "хозяевам", организовавшим дело. Столько же получает дежурная по этажу, которая в прежние времена следила за нравственностью постояльцев, а сейчас информирует интим-сервисы об одиноких мужчинах. В последнее время все чаще становится принятым заказывать проститутку "по вызову" через Интернет.

"гостиничные" девушки работают при определенной гостинице. Проститутки у дорогих гостиниц не стоят на улице по 8 часов. По данным ГУВД, таких особ насчитывается в Москве до 600 человек. Средний возраст - 20-22 года. Большинство из них имеют высшее или неоконченное высшее образование, владеют иностранными языками. Случается, что в дорогих отелях работают студентки столичных ВУЗов, москвички. В обычных гостиницах встречаются "ночные бабочки" из провинции, работают они за меньшую плату (от 2000 до 5000 рублей за ночь ("Аргументы и факты", №39, 2000г.)).

"уличные" работают на определенных "точках". По данным ГУВД Москвы - ежевечерне на улицах Москвы работают более 4500 проституток. 90% - девушки от 18 до 30 лет. Более 50% приезжают из Молдовы, Украины, Белоруссии и провинциальных городов в радиусе 300 километров от Москвы. Это достаточно опасный вид проституции, так как девушки практически не защищены от непредсказуемых действий клиента. Перечень услуг оговаривается, но страховки в данном деле практически нет. В целях безопасности из-за облав милиции на трассе выставляется одна девушка, завлекая потенциальных клиентов. Она же провожает их до ближайшего дворика, где можно сделать выбор из других находящихся там "жриц любви" и договориться с сутенером об оплате. Цена зависит от внешнего вида, стажа работы, умения доставлять удовольствие (от 70 до 100 долларов за ночь ("Московский комсомолец", 27 июля 2001 г.)). Как правило, 50% достается проститутке, 20% - сутенеру, 30% - оплата "точки". Дорогая проститутка может отказать не понравившемуся ей клиенту или постоянному клиенту снизить цену ("Аргументы и факты", №39, 2000 г.). Если девушку не купили, она остается без заработка.

"вокзальные" проститутки. Этот вариант наиболее рискованный и низкооплачиваемый. Проститутки работают на вокзалах, сутенеров имеют номинально и, таким образом, практически не защищены. Оплатой может послужить бутылка дешевой водки. Как правило, "вокзальные" проститутки имеют неблагополучное детство, полный набор кожно-венерических заболеваний, хронический алкоголизм, часто наркоманию, приобретенные уже в молодом возрасте. Кстати, у "вокзальной" проституции самый широкий диапазон выбора по возрасту. Это могут быть и несовершеннолетние девочки, и женщины за 70.

"плечевые" - подруги на ночь для дальнобойщиков и иных автомобилистов-любителей.

Главная особенность проституции в России (как, впрочем, и в других странах) - контроль со стороны криминальных структур. Но только в России роль "крыши" часто играют органы правопорядка. "Крышей" организованной проституции являются не только ОПГ и отдельные сутенеры, службы безопасности гостиниц, но и работники некоторых ОВД или линейных отделений милиции. Особенно это касается уличной проституции ("Сегодня", 2 июня 1999 года), которая, по некоторым подсчетам, составляет 80% от всего объема услуг.

Организованные проститутки образуют, как правило, замкнутые корпоративные группы. Они владеют техникой вытеснения конкурентов и имеют четкую структуру: руководство, координаторов, "крышу". Эти группы, как правило, принимают вид фирм, агентств, салонов для оказания интимных услуг или массажа. Вторая составляющая организованной проституции - добровольные проститутки, которые по достижении определенного возраста, становятся "инструкторами".

В Москве, по оперативным данным, насчитывается несколько тысяч коммерческих структур, специализирующихся на сексуальной эксплуатации женщин - всего около 5.000 человек. Это - только так называемая "организованная" проституция.

Столичный рынок контролируют около 30 организованных преступных группировок. Преступные группировки курируют более мелкие формирования, число которых учету не поддается, так как постоянно меняется (всего около тысячи). В центральной части города "профильной" считается уличная проституция, которая контролируется чеченцами и дагестанцами.

Легализация проституции - вопрос, требующий пристального внимания. Слаженность работы позволяет спокойно развиваться секс-бизнесу, и это положение дел устраивает всех (и проституток, и сутенеров, и милицию). Ситуация контролируется, все получают стабильный доход. Доход столичного рынка проституции оценивается в 150 миллионов долларов США в год ("Коммерсант-Деньги", №17-18, 2001 г.). Поэтому столь часто обсуждаемый и болезненный вопрос о легализации проституции для всех участников рынка не является актуальным. Стремиться легализовать секс-бизнес имеют все основания медики и недополучающее доходов государство.

Один из главных аргументов в пользу легализации проституции - пополнение бюджета. Казна, принимая "продажные" деньги, могла бы получать колоссальных размеров суммы. Во-вторых, неконтролируемая медиками нелегальная проституция угрожает здоровью нации.

Проституция "вне закона" пугает эпидемологической и социальной опасностью. На фоне прогнозов эпидемологических катастроф часто пренебрегающие презервативом проститутки становятся макрофактором, угрожающим здоровью страны. Легализованная проституция отличается от нелегализованной прежде всего тем, что проститутка "в законе" может позвонить в полицию, если клиент, например, отказывается надеть презерватив. Платя налоги, гражданин любой профессии вправе рассчитывать на поддержку государства. Статистика западных стран показывает, что узаконенная проституция ведет к снижению количества изнасилований. Социальная же опасность связана с тяжелым положением незащищенных женщин. Девушки приезжают на заработки, попадают в порочный круг, откуда нет выхода, рабски работая на клиентов и отрабатывая бесплатные утренники для охраны.

Для легализации деятельности жриц любви необходима солидная законодательная база. Чтобы с проституции получать налоги, необходимо признать ее видом предпринимательства, классифицировать как одну из форм оказания услуг населению. Также важно иметь в виду оговорки, принятые в странах с узаконенной проституцией. Например, в Голландии запрещена уличная проституция. Девушка должна арендовать кабинет, зарегистрироваться массажисткой. В принципе процесс узаконивания продажной любви в России имеет неплохие шансы, учитывая, что против нее не предпринимаются партизанские методы гонений.

Иные отрасли секс-индустрии

Проституция в России есть, и будет существовать всегда. Так сложилось в связи с тем, что спрос на подобные услуги не исчерпаем, и интерес состоит лишь в том, кто получает от этого "выгоду": организованные преступные группировки, как в РФ, или государство, как во всем цивилизованном мире. Вопрос о ней, с принятием соответствующих нормативных актов, легализующих этот вид предпринимательской деятельности, в принципе, можно вообще будет считать закрытым. Но, кроме проституции, в российской секс-индустрии существуют другие, значительно более серьезные проблемы, касающиеся ущемления прав человека: торговля секс-рабынями; детская проституция; порнобизнес. Эти виды деятельности во всем мире преследуются по закону, а за совершения подобных действий предусмотрены серьезные карательные мероприятия в отношении их инициаторов. Но в России все по-другому.

Продажа секс-рабынь за рубеж: добровольный вначале выезд за границу под видом заработка и принудительный - в конце. Наши преступные группировки быстро вычислили, что "живой товар" так же выгоден, как наркобизнес или торговля оружием. Начали складываться "совместные предприятия" для торговли девушками. В нашей стране этот рынок велик и пока не исчерпан. Девушки идеально подходят для торговли - плохо знают иностранный язык, не ориентируются в международных правовых нормах, и закон страны своего пребывания не знают, поэтому их часто называют "живым товаром".

Схема вербовки очень проста. Объявление о трудоустройстве девушек за рубеж (дешевые места для размещения: "желтые" газеты, фонарные столбы) предлагает работу в стриптизе и танцевальных шоу, без интима. Набирается группа, и сразу после пересечения границы у девушек отбираются паспорта. У "работодателей" появляется карт-бланш в отношении женщин, которых превращают в секс-рабынь. Девушек постоянно запугивают, нередко применяют для этого физическую силу. Поэтому рабыни практически не обращаются за помощью в посольство своей страны или в полицию. Более того, многие женщины вполне отчетливо представляли себе, чем они будут заниматься за рубежом, но надеялись, что смогут подзаработать и спокойно вернуться домой.

Это криминальный бизнес, начинающийся легально. Объявления печатаются с невинным текстом. Визы оформляются по всем правилам. Турфирма зарегистрирована, лицензия есть, она набирает группу, увозит ее за рубеж. А все остальное происходит на чужой территории. Как объясняют в МИДе - это проблема стран, где такое происходит. Российские правоохранительные структуры вмешиваются только, когда поднимают шум родственники завербованных и не подающих о себе знать девушек. В странах, где наши фирмы делают бизнес на торговле своими соотечественницами, с законодательством тоже не все в порядке. Так что остановить процесс фактической работорговли женщинами очень сложно.

"Экспорт" женщин за рубеж курируют "кавказские" и "славянские" преступные группировки. Национальный состав, вывозимых за границу женщин обширен: русские девушки, а также - украинки, белоруски, молдаванки и казашки. География их размещения - Турция, Греция, Израиль, страны Восточной Европы. Учетом объемов "экспортной" проституции в России занимается Национальное бюро Интерпола.

Первая волна сексуальной эмиграции хлынула в Европу. Но оказалось, что в развитых странах тоже есть красивые девушки, конкуренток не ждали - никто не хотел отдавать часть своего рынка. Вторая волна секс-эмиграции пошла в другом направлении - на Ближний Восток, в страны Юго-Восточной Азии и далее, вплоть до Японии - туда, где белые женщины считаются экзотикой. Свыше 15 тысяч российских женщин и детей находятся на территории Китая в качестве секс-рабов ("Сегодня", 6 апреля 2001 г.). По некоторым данным, одна женщина может принести своему хозяину около 100.000 долларов в год чистого дохода.

Детская секс-индустрия. Сфера детских секс-услуг является наиболее доходной статьей бюджета преступных группировок. Сопряженная с риском уголовной ответственности ("детский вопрос" в российском Уголовном Кодексе раскрыт немного более тщательно), детская секс-индустрия действует "в тени", очень осторожно и при этом достаточно эффективно.

Основными формами детского сексуального бизнеса являются вовлечение малолетних в занятие проституцией, а также в участие в детском порнобизнесе (создании фото- и видеоматериалов сексуального характера с несовершеннолетними детьми). Организаторы порностудий получают своих работников различными путями. Как правило, это может быть заманивание подростков из малоимущих и неблагополучных семей, склонение их к сексуальному контакту с порнодельцами, привлечение детей к участию в фото- и видеосъемках. Известны также случаи похищения детей на время их "эксплуатации". Сами подростки часто добровольно соглашаются на деликатные предложения взрослых, потому что их привлекает любое, даже незначительное материальное вознаграждение. Сами же владельцы порнобизнеса получают от эксплуатации детей солидные доходы. Когда в Перми была раскрыта деятельность группы педофилов, организовавших целую сеть притонов и порностудию, Генеральная прокуратура выяснила, что доходы пермских порнографов составляли до 5 тысяч долларов в месяц.

Также развита и детская проституция. Как правило, этим в основном занимаются 14-16-летние подростки. 5% девочек были втянуты в проституцию еще в малолетстве ("Парламентская газета", 2 апреля 2002 г.). Дети, как правило, имеют неблагополучные семьи, или являются беспризорниками.

По УК РФ растлителю малолетнего грозит до 14 лет лишения свободы, в то время как приехавшего в Россию для получения удовольствия с несовершеннолетними американцу грозит 45 лет тюрьмы.

О несовершеннолетних мальчиках статистика умалчивает, так как находятся они под жесткой опекой криминальных структур. В поиске клиентов сутенеры мальчиков всегда очень осторожны, стараясь действовать наверняка. Опасаясь нарваться на милицию, они никогда не будут иметь дело с "посторонними". Впрочем, осторожничают и сами клиенты. Мальчиков "снимают" либо в гей-клубах, либо через бордельный вариант. В арендованных квартирах-борделях предлагают юношей от 16 лет, опасаясь ответственности за использование малолетних. Час работы 16-летнего юнца стоит в несколько раз дороже оплаты труда "средней" проститутки. Мальчик получает не более 30% от своей выручки. Но бордели часто специализируются не только на юношах, но имеют в своих картотеках и предложения по девушкам. Проще всего найти проститутку-мальчика (в том числе и моложе 16 лет) в Интернете, где доски объявлений изобилуют соответствующими предложениями. Мальчики часто сами, абсолютно добровольно, выбирают себе такой путь заработка. Ребята готовы на все за небольшие деньги или за ужин в кафе с выпивкой. Рекламируют они себя сами, оставляя для контакта адреса своей электронной почты, при этом оставаясь совершенно беззащитными перед извращенцами или маньяками.

В Интернете представлены и другие услуги - например, детское порно. Цены невелики (около 170 рублей за видеокассету), что позволяет судить о громадном обороте продукции. Купить ее можно, позвонив по оставленному в рекламном объявлении номеру мобильного телефона и договорившись о встрече. При этом продавец порнопродукции максимально перестраховывается, опасаясь, что "покупателем" может оказаться сотрудник ОВД, планирующий облаву (приходит на встречу значительно раньше и проверяет место на предмет безопасности).

Порнобизнес - деятельность, связанная с созданием и распространением порнопродукции (видео-, фотоматериалы). Такие материалы размещаются, как правило, на различных сайтах сети Интернет, либо распространяются через розничную торговлю в интим-магазинах. Особенностью секс-бизнеса в Интернете является слабость его организации - создателями порносайтов часто являются молодые предприимчивые люди, не принадлежащие к структурированным криминальным группам. Иногда порносайты создаются 15-летними юношами с целью похвастать своими компьютерными навыками перед сверстниками.

Порнопродукция, размещенная на этих сайтах, как правило, заимствована из зарубежных порносайтов либо переписана с порнодисков, приобрести которые не составляет особого труда. Ребята уверены, что арестовать их за этот бизнес невозможно - в российских судах до сих пор не было прецедента. Сигналы опасности в Россию поступают из-за рубежа, где нравственность пользователей Интернета защищается государством. Так произошло с двумя юношами из Ростова-на-Дону, судьбой которых заинтересовались бюро Интерпола Германии, Швеции и Австрии, обеспокоившись растлением своей молодежи руками русских порнодельцов. Ребят вычислили, и теперь им грозит до 2-х лет лишения свободы. Интересен тот факт, что материалы для своих сайтов были молодыми людьми попросту украдены, изготовлены же они были в Швеции или Германии, Интерпол которых обиделся на наших порноработников.

Таким же образом была разоблачена международная группировка, организованная в России и распространявшая порнокассеты на рынках США и Голландии. Правоохранительные органы этих стран забили тревогу, но их российские коллеги обладают очень ограниченными возможностями привлекать порнодельцов к ответственности. Российский закон карает за создание порносайта 2-мя годами тюрьмы, хотя часто дело обходится штрафом. В США, к примеру, за получение и распространение порнографии секс-коммерсанту грозит наказание до 10 лет лишения свободы.

Чтобы возбудить уголовное дело, судья для начала должен определить, что такое порнография (российское законодательство не уточняет это), а также хорошо себе представлять устройство виртуального мира и вообще компьютеров - поэтому "поймать" сетевых секс-дельцов очень сложно. Что касается организованных групп, то в милицию могут попасть только самые "низшие" из порнокасты: те, кто технически поддерживают сайты.

Закон о порнопродукции, который регулировал бы распространение и доступ к ней, а также какую продукцию сексуального характера можно производить, а какую нет, необходим. В российском законодательстве даже не определено, что считать порнографией и сексуальной эксплуатацией. Основными пользователями Интернета являются дети, и если на ребенка обрушивается поток видеоинформации извращенного сексуального характера, нет никакой гарантии, что ребенок вырастет психически и сексуально здоровым. В других странах сайты, зарегистрированные официально, принадлежат либо крупным секс-корпорациям (как Cybererotica в США или Beate Uhse A.G. в Германии), либо небольшим компаниям, но те и другие отдают 25-30% от своей прибыли в казну государства в виде налогов. Преграды бизнес-предприятиям существуют только в области закрытия доступа к их продукции для несовершеннолетних. В Германии, например, запрещено рассылать по почте порнопродукцию, также на немецких порносайтах существует программа, устанавливающая возраст посетителя сайта.

Закона о порнографии в РФ нет, а единственное, чем руководствуются защитники закона - декларация о запрещении порнопродукции, принятая СССР еще в конце 30-х годов. Владелец крупнейшей российской порнокомпании SP-company (дело его рассматривается в суде) С.Прянишников в интервью корреспонденту "Коммерсантъ-Деньги" (№39, 2001 г.) признался, что обойти российскую статью о "незаконном распространении порнографии" очень просто. Если сам закон о порнографии отсутствует, нельзя определить, что, собственно, является незаконным. Признаки понятия "порнография" также должны быть четко определены и прописаны юридически буквой закона. Тогда мы будем иметь представление, с каким явлением мы столкнулись и какие действия, связанные с порно, могут быть наказуемы.

Кроме прочего, отсутствует норма об ответственности за вовлечение несовершеннолетних в порнобизнес, в сферу оказания платных сексуальных услуг, законодательно не прописаны многие понятия, которыми оперируют секс-дельцы.

Преступные группировки пользуются несовершенством российского законодательства и отсутствием должной государственной политики в сфере секс-индустрии, в связи с чем можно говорить, что ОПГ зарабатывают огромные деньги практически легально.

Ольга Жаренова

ЗА ДВЕРНЫМ ГЛАЗКОМ

Преступность и частная жизнь человека: как связаны эти явления, какая сфера криминального мира может касаться меня и моих близких, какая угроза личной безопасности исходит со стороны пространства, лежащего "по ту сторону" закона?

Чтобы ответить на эти вопросы, прежде надо четко представлять себе предмет обсуждения. Ведь с тем или иным проявлением противоправных видов деятельности мы сталкиваемся порой ежедневно, а также подчас выступаем в роли самих нарушителей закона и правопорядка. Я имею в виду нарушения, подразумевающие административную форму ответственности.

Не будет преувеличением моя уверенность в том, что каждый из нас хотя бы раз в жизни нарушал определенные установленные правила нашего жизнеустройства (умышленно или нет). "Нарушитель" закона - серьезное обвинение, которое примерить на себя мы совсем не готовы. Тем не менее, к примеру, пользуясь транспортом, не оплачивая проезд, мы совершаем правонарушение, подлежащее определенному наказанию. Наказания за мелкие нарушения представляют собой административную форму взыскания (как правило, штрафы). Эти нередкие в нашей жизни не слишком приятные события, проходят практически незамеченными, и мы никогда не связываем их со сферой преступного, переступая при этом через закон с легкостью человека, имеющего некое надежное соглашение со своей совестью.

К сфере же конкретно "преступности" мы относим прежде всего нарушения уголовно-наказуемые и, конечно, в размышлениях об угрозах со стороны преступности по отношению к частной жизни человека речь пойдет именно о них.

Честно признаюсь, что организованной преступности я не боюсь. Надежность моего психологического комфорта зависит от ряда явлений, непосредственно связанных с моей личной жизнью. Как любого "среднестатистического" гражданина меня, конечно, беспокоят именно те проявления криминала, которые заведомо или случайно могут отразиться на моем покое и покое моих близких. Это преступления, которые могут быть совершены по отношению ко мне лично, к моему соседу, или близким - это, прежде всего, насилие, грабеж и мошенничество.

Моей жизни не касаются криминальные "разборки", политические и экономические преступления. Средства массовой информации дают мне знание о них, и это знание наносит удар по хрупкой нервной системе уставшего человека. Я живу с этим знанием, но не знаю, что с ним делать, так как единственный комплекс проблем, связанный со мной непосредственно - преступления, представляющие угрозу личной безопасности. Все остальное невольно оказывается лишним грузом на плечах.

Каждый день на меня обрушиваются потоки информации, открывающие дверь в мир представлений о положении криминала в нашем обществе. Многочисленные публикации в прессе о повышении криминогенного уровня в стране: статистика преступлений по самым разным параметрам, журналистские "расследования", громкие разоблачения деятельности ОПГ в Москве и регионах и многое, многое другое. На телевидении я наблюдаю массу информационных и аналитических программ, посвященных криминальной тематике, не говоря уже о ставших привычными сообщениях в новостных выпусках об ужасающих размерах разгула преступности в стране. Разрешаются вечные вопросы: кто виноват и что делать?

Кроме реальных фактов в мое сознание проникают образы, транслируемые в многочисленных и очень популярных детективных сериалах с тематикой в стиле "Бандитский Петербург". Как правило, результатом просмотра является непреклонная уверенность во всепоглощающую криминализацию общества и коррумпированность государства.

Все это безобразие лишь один раз наполнило мое сердце почти животным страхом. Это случилось в 1999 году, когда я узнала о страшных взрывах в Москве на Каширском шоссе и на улице Гурьянова. Погибли мирные жители, в точности такие же простые обыватели, как и я. А значит, это могло произойти и со мной?! Более того, помимо сочувствующей солидарности я испытывала личные опасения возможных рецидивов, и, следовательно, я и моя семья оказывались в реальной опасности. Дело усугубляла исключительно частная деталь: я жила на первом этаже, а непосредственно под моей комнатой располагался подвал, где, по моим лихорадочным предположениям, террористы могли разместить свое смертоносное оружие. Несколько дней после терактов волновало только одно: спасения быть не может, моя теплая постель станет алтарем ужасного кровопролития.

Прошло время, страхи мои улеглись. Надежда на то, что непоправимое событие произойдет с кем-нибудь другим, а не со мной, всегда согревает сердце. Зыбкое чувство безопасности обеспечивалось русским "авось".

Эта небольшая история из моей частной жизни демонстрирует естественное для любого человека опасение, связанное с непосредственной и прямой угрозой для его жизни. А многочисленные факты и комментарии по поводу страшных криминальных эпизодов мне не интересны. Если только, это не леденящие кровь сообщения о разгулявшемся сексуальном маньяке в лесопарке, находящемся по соседству с моим домом. Какое мне, в сущности, дело, до растрелянного киллером бизнесмена, если мой материальный и социальный статус не предполагает, что мною заинтересуются соответствующие преступные группировки? Я боюсь пьяного буяна-соседа.

В числе проблем преступности, освещаемых СМИ, существует несколько тем, которые доставляют мне сильное беспокойство: среди них распространение и доступность наркотиков (мой ребенок в опасности?!!), случаи хулиганства разнузданной молодежи или что-нибудь подобное. А главное - цементирующее все мои бытовые страхи, явление: деятельность правоохранительных органов.

Вообще мой страх перед преступлениями базируется не столько на осознании чудовищного размаха деятельности преступников, сколько на отсутствии веры в честность исполнителей закона. Возможно, я принадлежу к очень небольшой части утопически-настроенных граждан, не оставивших веру в закон как таковой. Но я не верю в его исполнителей, и это самое страшное.

Я не жду защиты от нашей "доблестной милиции". Потеря надежды на защиту со стороны государства, на мой взгляд, страшнее самого явления преступности. Она дистанцирует человека от государства, может вести к причудливым и подчас извращенным представлениям о самой преступности. К примеру, многие из нас, опять же благодаря распространяемой информации, предполагают, что жизнь в преступном мире более безопасна, ведь каждый член той или иной группировки, пока верен ей, всегда может рассчитывать на защиту и поддержку со стороны сильной "верхушки" криминальной структуры. Тогда как рядовой гражданин, как показывает практика, очень часто лишен защиты со стороны хранителей правопорядка. Следствием этого положения дел становится явление идеализации криминального мира. Когда молодые ребята добровольно ищут криминала, стремясь найти применение, помимо прочего влекомые легкими и большими деньгами.

Существуют и другие парадоксальные факты, неожиданно высвечивающие преступность в положительном (замечаю это с горькой иронией) свете и даже представляющие достойный урок для сотрудников правоохранительных органов. И правоохранительные органы, и мир преступности функционируют по закону (разному для каждой структуры). Но если в криминальном сообществе закон всегда четко исполняется, строго регламентируя всю жизнь этого сообщества, то в органах защиты порядка (и, следовательно, закона!) этого не наблюдается вовсе.

Не думаю, что здесь необходимо предъявлять длинный список аргументов в защиту своего недоверия. Все наслышаны о вопиющих фактах злоупотребления рабочим положением сотрудников милиции (к примеру, имели место случаи сексуального надругательства над потерпевшими от насилия (!) и обратившимися за помощью), массовая коррупция и подкупы сотрудников, часто налаженные и хорошо организованные связи между правоохранителями и членами ОПГ...

Страх непредсказуемости действий милиции, чувство незащищенности перед носителями закона порождает ощущение уязвимости всего общества и наводит в очередной раз на классические рассуждения о наболевшем… Как реформировать уголовное законодательство таким образом, чтобы оно эффективно заработало и смогло бы защитить своих граждан? Пока эти вопросы не решит само государство, пока мы будем сетовать на сложные времена в бесконечных наших размышлениях на кухне, я не потороплюсь открыть неожиданному гостю, предпочитая наблюдать за происходящим через дверной глазок моей надежной, на трех замках двери.

Ольга Жеренова